ШУТКА ЦЕНОЮ В ЖИЗНЬ

     Она покончила с собой в Париже, на набережной Сены, в возрасте сорока восьми лет. Шел дождь, но никто даже не пошевелился накрыть тело. Те, кто видели это, заворожено стояли со стеклянными глазами; каждый там, где его застал этот громкий пронзительный выстрел. Другие прохожие, не обращая внимания на людей со стеклянными глазами, проходили мимо. Они не знали, кого в этот момент потерял Он, человек, бежавший по лазурному берегу Ниццы обычным ранним утром, своим по-детски смешным и неуклюжим бегом.

     Ему было двадцать восемь лет, когда он встретил ее, такую нежную и светлую, трепетную и немного стеснявшуюся своего неуклюжего английского. Она была первой женщиной, которой он сказал «люблю» на всех языках, которые он знал. Она была первой, кому он купил кольцо с сердцем и он думал, что она никогда его не снимет, и они будут счастливы вместе долго-долго.

     Она любила его своей странной садо-мазохистской любовью. Она делала ему больно словами, пыталась бить, но потом в бессилии падала на кровать, закрывала глаза и рыдала. Она знала, что не сможет дать ему то, сделать его счастливым как, ей казалось, он того заслуживает. В краткие моменты, когда они действительно были счастливы, она понимала это особенно ярко и отчетливо. От этого ей становилось грустно, и она опять начинала мучить его: говорить о смерти, щипать, царапать. Он не любил говорить о смерти. Она это знала и поэтому говорила о ней очень часто, слишком часто.

     Тридцать лет длилась эта садо-мазохистская страсть. Тридцать лет было больно обоим. Но они продолжали регулярно встречаться и упиваться этой болью. Последние два года они встречались реже. Она приехала в Париж сказать ему, что больше не хочет делать больно, что любит, по-настоящему любит и хочет быть с ним, с ним одним, навсегда. Она не нашла его, он был в командировке в Ницце, а его секретарша пошутила, что он уехал с подругой проведать родителей. Она подумала, что наконец-таки Он встретил ту, которая сможет сделать его по-настоящему, как ей думалось, счастливым. Она была рада за него, но ей было слишком больно. Ей было больно много раз, но в этот раз боль оказалась последней.